|
Ни формы, ни образа.
Все тело прозрачно и пусто.
Забудь о окружающем, будь естественным,
как каменный колокол, висящий на Западной Горе.
Тигры ревут, обезьяны кричат.
Чистый источник, спокойная вода.
Бурная река, штормящий океан.
Всем существом совершенствуй свою жизнь.
Песня об истинном смысле
Неожиданно исчезай, неожиданно возникай.
Иди вперед, затем расширяйся.
Даже перышка нельзя прибавить;
будь совершенен как даосский канон.
Рука медленная, рука быстрая, все по-разному.
Четыре ляна отталкивают тысячу цзиней -
применяй это и без применения силы
нейтрализуй.
Цяньлун |
Внутренние покои школы
«Мастер говорил о различиях в стилях и школах Тайцзицюань... Он взял в руки
стакан и стал нам на него показывать: "Этот стакан пуст, но что бы увидеть в
нем пустоту, он необходим. Когда ты уже увидел пустоту - стакан больше не
нужен. Она везде! Стили и направления - это как стаканы..."!»
Внутренние покои школы в древнем Китае означали более близкие отношения мастер – ученик. После длительной проверки ученика, Мастер принимал решение о допуске адепта во внутренние покои «фунэй». Это означало, что отношения теперь могли строиться как отец – сын. Вы можете сколько угодно выполнять формы, цюань, и даже практиковать различные принципы, такие как медленность, расслабленность, прямота позвоночника и определенные положения рук и ног. Вы можете даже достичь высокого технического уровня, но только во внутренних покоях Мастер сможет дать вам Мастер-ключ, без которого не следует называть свое искусство Тайцзицюань. Мастер-ключ не связан с каким-либо определенным стилем. Он объединяет в одну семью все стили Тайцзицюань.
Формы и стили – как разные комнаты в одном отеле. У каждой комнаты есть свой ключ, который по форме отличается от других ключей, благодаря чему жилец получает доступ в свою конкретную комнату, но не в другие. Проблемы возникают тогда, когда жилец начинает думать, что его комната – самая лучшая и что бороздки, желобки, выемки и выступы, острые или закругленные углы на его ключе существенно важны и должны иметься на каждом другом ключе. Когда внешним различиям придается слишком большое значение, «Отель Таайцзи» превращается в сумашедший дом. Все жильцы суют свои ключи в чужие двери и говорят: « Ваша комната плохая, потому что мой ключ не открывает вашу дверь, а я знаю, что мой ключ в порядке». Такое случается сегодня между некоторыми приверженцами тайцзи. А ведь точно так же, как у менеджера в отеле есть один мастер-ключ, который открывает все двери, имеется и единый Мастер-ключ к Тайцзицюаню. Этот Мастер-ключ позволяет понять, какие выемки и выступы на отдельных ключах суть только поверхностные отличия, а какие присущи всем ключам и потому определяют сущность искусства.
Мастер-ключ к Тайцзицюань настолько универсален, что содержит в себе все другие принципы, и при этом настолько прост, что одни люди, узнав его, только рассмеются, другие оценят его, но забудут применять, и лишь единицы достигнут с ним мастерства.
Вы можете не верить в это, но он существует с древних времен, выделяя тайцзи из других цюаней. Как этот Мастер-ключ выглядит? Нам хотелось бы увидеть сложнейший механизм, но в Китае есть пословица: «Высочайшее есть простейшее». Как только вам покажут его, вы все поймете, ибо в нем так все естественно устроено.
Ничто не может его описать лучше, чем фраза из древнего трактата: «Восемь Триграмм в руках, пять элементов под ногами». Это означает буквально следующее, что руки должны двигаться в лад, а ваши движения соответствуют движениям противника. Ноги в состоянии сделать шаг вперед и назад, повернуться вправо и влево, при этом оставаясь уравновешенным в центре. Это может показаться слишком простым, но попытайтесь представить себя, когда на вас направлена реальная агрессия.
Внутренние покои школы позволят все эти «пустые» слова пропустить сквозь себя, и только тогда вы поймете, что это магический ключ вы не получите даже от самого великого Учителя (простите что в предыдущих строках обманул вас, насчет того, что Мастер вам его вручит)… Вы должны сами обрести его. Занимайтесь самостоятельно еще и еще, чтобы достичь дунь-цзинь, «понимания энергии», или самопознания. Однажды познав, вы больше не будете чувствовать необходимости спрашивать кого-либо о чем-либо.
Так писал в своей книге «Дао Тайцзицюань» Чжоу Цзунхуа, и мне кажется, лучше не скажешь и ничего не добавишь.
Надо просто заслужить право быть во внутренних покоях. Для меня это внутренние покои школы Тайцзицюань семьи У. Почему? Потому что однажды я понял что у меня нет выбора … и сердцу на это нечего было возразить.
И потому что там в далеком Китае меня ждет моя Семья, такая же родная, как и та, что была моей Защитой и Радостью с первых дней моей жизни, как та что пришла ко мне уже в зрелые годы и подарила мне дочь, сына а теперь еще и внука.
Большой каркас
(дацзя)
Дацзя – это основной комплекс, который закладывает фундамент, первый шаг к мастерству (гунфу) в тайцзицюань.
Здесь в каждый момент практики необходимо вытягивание. Движения медленные, открытые, мысли и дыхание спокойные. Основная позиция - гунбу. Требованиями, предъявляемыми при практике, являются: макушка вытягивается вверх, плечи опущены, локти свешаны, кисти расслаблены, ягодицы подобраны. Руки словно вытягивают шёлковую нить, движения непрерывные. Шаг подобен кошачьему - лёгкий, подвижный и, в то же время, тяжёлый и устойчивый. В покое – движение, в движении - покой. В результате ци и кровь свободно циркулируют, появляется подвижность. Таким образом, закладывается фундамент техники тайцзицюань.
Если целью занятий являются здоровье и долголетие, то достаточно выполнения "большого каркаса" (дацзя). "Большой каркас" "внутренних покоев" можно увидеть в линии передачи Ян Лучань – Ян Баньхоу – Цюанью.
Старый каркас
(лаоцзя)
В лаоцзя формы похожи на дацзя, но есть изменения. В этом каркасе из открытости и вытягивания переходим к сокрытию и сжатию. Методы рук скрытны (яньми) и точны (цзинцюэ), внешне формы спокойные и подвижные. Основная позиция - саньти, в руках чётко разделяется инь – ян. Макушка, плечи, кисти, стопы, колени, поясница – всё должно быть взаимосвязано, согласовано. В каждой форме необходима установка в середине (чжундин). Методы тела – для боя, методы рук – для применения. В лёгкости и подвижности содержится вязкость. Фактически именно лаоцзя в тайцзицюань является основой кулачной техники. Манера выполнения - медленная, как в дацзя.
Малый каркас
(сяоцзя)
Сяоцзя это быстрые удары (куайда). Это уже высокий уровень мастерства в тайцзицюань.
Сяоцзяначинают учить только после приобретения устойчивых навыков в лаоцзя. Методы рук, форма шага, движения тела, дух – отличаются от лаоцзя. В технике рук, позициях и движениях тела – везде лёгкость и подвижность (цин лин). Собирание, скрытность, "один шаг – одно движение", - всё согласуется с искусством боя. Во время практики используются два звука - хэн-ха, меняется выражение лица, гнев и веселье сменяют и сопровождают друг друга. Мысль (и) движет, дух (шэнь) следует; в движениях необходимо использовать мысль (и), а не силу (ли). В сжатости не теряется открытость; передвигаться надо как плывущий дракон, а движения подобны обезьяне. Очень мало людей способно достичь такого уровня.
Сяоцзя из стиля "внутренних покоев" можно увидеть по линии Ян Лучань – Цюанью – У Цзяньцюань – У Иньхуа – Ма Юэлян. Достаточно вспомнить, что Ян Лучань преподавал не только столичной элите, но и тренировал "Батальон чудесных механизмов" (шэньцзиин; батальон охраны, вооружённый огнестрельным оружием). С появлением Баньхоу тренировки у охраны изменились. Таким образом, в линии Цюанью этот каркас передавался только членам семьи.
Впервые этот каркас открыто продемонстрировал в 1983 г. Ма Юэлян. Позже совместно с У Иньхуа они выпустили книгу "Уши тайцзи куайцюань", в которой впервые был описан этот каркас. В стиле У он называется "Быстрый кулак" (куайцюань).
В дацзя, лаоцзя и сяоцзя названия форм одни и те же, последовательность одна и та же, а навыки и скорость выполнения практикуются разные. Дацзя и лаоцзя практикуются медленно, сяоцзя – быстро. Дацзя – вытягивание, лаоцзя – сжатие, сяоцзя – выброс силы. Эти три каркаса составляют ядро системы "внутренних покоев".
Гуань Инь-Цзы
Вне присутствия дао нельзя говорить, но то, о чем
поведать нельзя, - это дао. Вне присутствия дао нельзя
размышлять, но то, о чем помыслить нельзя, - это дао.
В дао нет ничего от человека. Мудрый не судит: "Это
дао, а то - не дао". В дао нет ничего от своего "я".
Мудрый не различает между пребыванием в дао и отстране-
нием от него. В том, что дао нет, - залог того, что дао
есть. В том, что мудрый не держится за дао, - залог
того, что он не потеряет дао.
Горшечник может создать десять тысяч горшков, но ни
один горшок не сможет ни создать горшечника, ни уничто-
жить его. Дао может создать десять тысяч вещей, но ни
одна вещь не сможет ни создать дао, ни уничтожить его.
Мудрый знает, что сознание едино, вещи едины, дао
едино, и все они объединяются в одно. Он не меряет
неизменным изменчивое и не ущемляет изменчивым неизмен-
ное.
Помраченность разума указывает на отсутствующее в
наличном. Ее нельзя обнаружить. Ощущения приятные или
неприятные являют нечто, возникшее из ничего. Их нельзя
сокрыть. От приятных и неприятных ощущений проистекает
знание, но оно касается только движения вещей. От
помраченности разума проистекает незнание, но благодаря
ему постигаешь вездесущность дао.
Одна искра может спалить десять тысяч вещей, но
когда исчезнут вещи, где пребывать огню? Одно мнгнове-
ние дао может обратить в небытие десять тысяч вещей, но
когда исчезнут вещи, где же пребывать дао?
Стрельба из лука, верховая езда, игра на цине или
игра в шашки - все эти искусства невозможно постичь в
одно мнгновение. Только дао не имеет ни форм, ни пра-
вил, и его можно постичь в одно мнгновение.
Мое дао подобно пребыванию в темном месте. Находясь
на свету, нельзя ничего увидеть в темноте. Пребывая же
в темноте, увидишь все, что находится на свету.
Мое дао подобно мечу. Обращая меч против других,
извлечешь выгоду для себя. Хватаясь за меч руками, на-
несешь себе рану.
Смерть в утробе. Смерть в яйце. Хотя мир велик, на-
дежного знания о нем не добудешь. Мир и наше знание о
нем - все равно что лезвие меча и рука: пока рука не
дотрагивается до меча, она себя не поранит.
Во сне, в зеркале, в воде пребывает мир. Чтобы
убрать мир, который снится, нужно не спать.Чтобы убрать
вещи, которые отражаются в зеркале, нужно не смотреться
в него. Чтобы убрать вещи, которые наполняют мир, нужно
опорожнить сосуд, вмещающий их. Все, что есть и чего
нет там, находится здесь, а не там. Вот почему мудрый
не устраняет мир, а устраняет знание о нем.
Рыба, которая не хочет быть такой, как все рыбы,
выбрасывается на берег и там погибает. Тигр, который не
хочет быть таким, как все тигры, спускается с гор в го-
род и там попадает в клетку. Мудрый не отличается от
обыкновенных людей, поэтому ему нельзя воздвигнуть пре-
поны. "В самом себе не имей, где пребывать". Следуй фор-
мам вещей вокруг себя. Будь текуч, как вода, покоен,
как зеркало, отзывчив, как эхо, и невозмутим, как тиши-
на. Соединяйся с несогласным, обретай потерянное. Не
стремись опередить других, но неотступно следуй за
ними.
Мудрый не отличается от других тем, что он говорит,
действует и мыслит. А тем, что он никогда не говорит,
не деиствует и не размышляет, он отличается от других.
Облака плывут и птицы кружат в пустоте небес. Бла-
годаря пустоте превращения могут свершаться без конца.
Таково же дао мудрого.
Мы сознаем себя словно живущими во сне. По воле
воображения мы можем странствовать духом в чертогах
Великой Чистоты. Мы видим вещи как будто во сне. Отда-
ваясь переживаниям, мы можем улететь душой за пределы
Восьми пустынь. Умей прозревать семена жизни и жить
вечно. Умей забывать семена жизни и оставлять жизнь.
Вот что такое дао.
Если в сознание закрались мысли об успехе и неуда-
че, демоны разума завладеют им. Если в сознание закра-
лась похоть, демоны распутства завладеют им. Если в со-
знание закралась тревога, демоны отчаяния завладевают
им. Если в сознание закралась распущеность, демоны
одержимости завладевают им. Если в сознание закрались
мечты о возвышенной дружбе, демоны гордыни завладевают
им. Если в сознание закрались мечты о вкусной еде, де-
моны чревоугодия завладевают им. Все эти демоны - приз-
раки, созданные из темноты и мрака, ветра и воздуха,
земли и красок, дряхлых тел и бренных предметов. Это
призраки и наше сознание друг друга возбуждают, и дух
человека откликается их воздействию. Тот, кто попал под
власть демонов, одержим мыслями о выдающихся свершени-
ях. Он не говорит, что служит демонам, но говорит лишь,
что служит одному дао. В конце концов в нем все мертве-
ет. Только мудрый может сделать дух одухотворенным, но
не искать в духе духовность. Он опирается на все десять
тысяч вещей и не теряет силы, их рождающей. Он может
все собрать, все рассеять, всему противостоять. Каждый
день он откликается всему сущему, но его сердце пребы-
вает в покое.
То, что плывет, - это лодка. Но то, благодаря чему
можно плыть, - это вода, а не лодка. То, что движется,
- это повозка. Но то, благодаря чему можно двигаться, -
это вол, а не повозка. Размышление - это разум. Но то,
благодаря чему можно размышлять, - это воля, а не ра-
зум. Нельзя знать то, отчего все есть таким, каким оно
есть. Только не зная того, отчего все есть таким, каким
оно есть, не идешь навстречу тому, что приходит, и не
влечешься за тем,что уходит. Не стремясь навстречу при-
ходящему и не устремляясь вслед за уходящим, можешь
жить одной жизнью с изначальным истоком Неба и Земли, в
котором нет ни прошлого, ни настоящего.
Если знать, что сознание не является вещью, тогда
поймешь, что и вещи не являются вещами. Если знать, что
вещи не являются вещами, тогда поймешь, что дао не
является вещью. Тогда не будешь преклоняться перед
великими свершениями и изумляться глубокомысленным
речам.
Мои мысли меняются с каждым днем, движет же ими не
мое "я", а судьба. Когда познаешь природу и судьбу,
вовне не будешь видеть себя, внутри не будешь видеть
свое сознание.
Сознание рождается от взаимного воздействия нашего
"я" и вещей подобно тому, как огонь возникает от трения
двух палочек. Нельзя сказать, что оно находится во мне
или в других. Нельзя сказать, что оно не находится во
мне, и нельзя сказать, что оно не находится в других.
Живи им, и тогда "другие" и "я" перестанут быть соблаз-
ном.
Мирские истины ограниченны и противоречат друг дру-
гу. Они ведут к истинам всеобщим, но всеобщие истины не
подчиняются порядку и ведут к тому, что не может быть
упорядочено. Поэтому тот, кто может подчинить порядку
одно чувство, может обрести естественную силу бытия.
Тот, кто может забыть одно чувство, может соединиться с
дао.
Глиняные куклы бывают мужчинами и женщинами, доро-
гими и дешевыми. Они сделаны из земли и, когда они ра-
зобьются, снова уйдут в землю. Таков человек.
Глаз, всматривающийся в себя, ничего не видит. Ухо,
вслушивающееся в себя, ничего не слышит. Язык, пробу-
ющий себя на вкус, ничего не ощущает. Сознание, внима-
ющее себе, ничего не сознает. Обыкновенные люди привя-
заны к тому, что находится вовне. Достойные люди при-
вержены к тому, что находится внутри. Мудрый знает, что
и то, и другое - неправда.
Ногти отрастают, волосы становятся длиннее. Естест-
венный рост вещей нельзя остановить ни на миг. Обыкно-
венные люди видят то, что проявилось, и не могут заме-
тить скрытого. Достойные люди видят сокрытое, но не мо-
гут довериться переменам. Мудрый доверяет переменам,
чтобы пребывать в неизменном.
Твари, обитающие в морской пучине, претерпевают
бесчисленные превращения, но вода одна для всех. Мое
"я" и вещи вокруг непрестанно меняются в великом пре-
вращении мира, но природа одна для всех. Зная, что при-
рода одна для всех, поймешь, что нет ни других, ни
моего "я", ни смерти, ни жизни.
Все в мире - одна вещь. Обыкновенные люди не знают
ее истиного имени. Они видят вещи и не видят дао. До-
стойные люди определяют принципы вещей. Они видят дао и
не видят вещи. Мудрый соединяется с небесным в себе. Он
не доискивается до дао и не привязан к вещам. Во всех
путях - один и тот же путь. Не следовать дао - вот дао.
Следовать ему - значит покоряться вещам.
Тот, кто достигает вершины мудрости, знает, что
мудрость никогда не охватит собой весь мир. Поэтому он
предпочитает простодушие. Тот, кто достиг вершины крас-
норечия, знает, что красноречие никогда не раскроет
сути всех вещей. Поэтому он говорит без прикрас. Тот,
кто достиг вершины храбрости, знает, что храбростью ни-
когда не одолеешь всех людей. Поэтому он скромен.
Среди всех вещей мира нет ни одной принадлежащей
мне. Поскольку вещи не принадлежат мне, я не могу не
следовать им. Поскольку я не принадлежу сам себе, я не
могу не давать себе расти. Хотя я следую вещам, я не
обладаю ими. Хотя я даю себе расти, я не обладаю собой.
Нельзя говорить о "внешних вещах" , если нет "внешнего
я". Нельзя говорить о "внешних формах", если нет "внеш-
него сознания". Дао - это только одно. Его нельзя опре-
делить и в него нельзя войти.
Тот, кто вглядывается в кончик волоска, не заметит,
как велик мир. Тот, кто вслушивается в шорохи, не услы-
шит, как грохочет гром. Тот, кто видит большое, не уви-
дит малого. Тот, кто ищет близкое, не заметит далекого.
Тот, кто слушает гром, не заметит тишины. Тот, кто вни-
мает близкому, не постигнет отдаленного. Мудрый ни на
что не смотрит и потому все видит. Он ничего не слушает
и потому все слышит.
На прочные доспехи непременно найдется острое ору-
жие: так ломается твердое. На острый нож непременно
найдется твердый предмет: так тупится острое.
Существуют связь в дао, связь в добродетели и связь
по случаю. Связь в дао подобна отношениям отца и сына.
Она вне противопоставлений истинного и ложного, умного
и глупого. Поэтому она неизбывна. Связь в добродетели
основана на противопоставлении истинного и ложного, ум-
ного и глупого. Поэтому она то объединяет, то разобща-
ет. Связь по случаю соединяет, разобщая.
Суть событий в самих событиях, и слова о них имеют
смысл. Суть дао не в дао, и слова о нем бессмысленны.
Если знать, что слова бессмысленны, то всякое слово бу-
дет приобщать к дао. Если не знать, что слова бессмыс-
ленны, то даже утонченнейшие слова будут все равно что
бельмо на глазу.
Говорить о дао - все равно что говорить о сновиде-
ниях. Тот, кто рассказывает об увиденных им во сне дра-
гоценностях, всевозможных предметах или зверях, может
только описать их, но не может передать их другому.
Слушатели же могут только услышать о них, но не могут
ими завладеть. Только тот, кто умеет слушать, ничего не
принимает на веру и ничего не оспаривает.
|
